9 гимнов · Владимир Лейбович

Единственной любви моей жизни

Посвящаю

1.

Какая жизнь ─ другая, не моя,

Какая ясность самых старых книг.

Из первых букв забытых словаря,

Из первых уст целованных подруг.

Кружится снег ─ не белый, но седой,

Кружится круглый мир, хоть не греши,

Из пресных рек, зараженных нуждой,

Из пресных слов заржавленной души.

2.

Я родился в сорок восьмом

рядом с Бронной, в центре Москвы,

в расстрелянном сорок восьмом,

рядом с еврейским театром, в начале зимы.

Я пробил асфальт, как сорняк,

в центре века кровавых труб

рядом с логовом, где маньяк

лицедействовал ─ бывал весел и груб.

Я открыл глаза в темноту,

в зону страха, как свет на крюке,

где в соленом жизни поту

все мечтали о сильной руке.

Я его почти не застал,

он меня почти не достал.

3.

Мы помет после побоища ─ послевоенное поколение,

всех помыслов переломанных позднее подкрепление.

Мы песок полосы прибоя ─ поле потное памяти,

всех положенных, покореженных по простой прихоти.

Мы подлесок поваленных пулями полное покаяние,

всех путников подневольных последнее пожелание.

Мы попытка пожить подольше, просто подольше,

всех поубивали ─ простовато претвориться пришедшими позже.

Мы пролог перемен пресеченных ─ преждевременное поколение,

всех поставили принимать парадное построение.

Мы покорные подлой похоти проповеди преступной

всех продали пока поняли пустоту пустоты подспудной.

Мы помет после побоища позднее подкрепление,

вснх помыслов переломанных послевоенное поколение.

4.

В Кремле вновь и вновь подрезали деревья,

виноваты обрезанные ─ кибернетики,

кабинетные нытики генетики (статья мухоложество),

врачи отравители. ─ Эти нэлюди, эти гныды... ─

трубку теперь редко видели в его гнилых зубах.

Склероз и гнев парализовали.

Валились последние соратники, воЖДИ НАРодов,

собутыльники Хозяина. ─ Жди нар.

И каждую ночь ждали, полз страх в каждую душу.

─ Кто пэрэживет? Ты пэрэживешь?

Нэ удастся пережить товарища Сталина.

Только дело

переживет товарища Сталина.

5.

Блажен кто верует ─ и человек лишь термин,

фрагмент теории, простейший иероглиф,

рожденья крик, едок, размер ноги.

Блажен кто верует ─ и человек лишь номер

на вещи, на еду, на самку, в рай ─

теория все терпит ─ очередь стоит.

Блажен кто верует ─ и человек лишь камень,

фундамент, постамент для соизволившего

встать в парадной позе.

Блажен кто верует ─ и человек лишь пешка

кровавой партии, что в полночь

расставили лихие игроки.

Блажен кто верует и человек лишь стон,

когда нет сил возвыситься в проклятье

Книжное

Цветные тени окнами вовнутрь

входили и ходили полукругом

страны забитой и забытой Богом

над мальчиком глазенками вовнутрь,

родные тени, сытые, как щели

отрезанного прошлого, ломтем,

лежали на полу моим путем,

холодным указаньем вечной цели,

оттенки цвета, перемены света

на затрапезной сцене бытия

слепили, видимо, храня,

и обрекали на проклятье века,

оттенки черного и белого во мне

лишь начинали спор о судном дне.

7.

Очередь за хлебом желтым невкусным,

тусклая очередь ─ стоит Россия без войны,

старухи, дети, пацаны,

победители во Второй

не ведают о Третьей роковой Очередной.

Стоит Россия поперек лозунгам за хлебом

с хребтом обломанным,

обманутая, накормленная завтрашним днем.

Правды? ─ ждите, пока умрем.

Хлеба, мыла, сала, мяса ─

ветераны с детства, ветераны запаса.

Кто последний? ─ в руки кило,

стоит Россия и стоять далеко.

8.

Я соблюдать режим привык,

отметки ставит в мой дневник

учитель, а учитель ─

режима представитель.

Привык переносить режим

(вот так ─ режь им)

безропотно,

иначе хлопотно.

Привык считать режим на пять

в задачке, где дано догнать

чужой гнилой режим,

мы сзади все бежим.

Привык к режиму во дворе,

где умных бьют по голове,

по морде инородца ─

режим желает сходства.

Привык писать Режим с большой,

режим Большой, не кривлю душой:

режимный наш метеорит

в Сибири как гора стоит,

режимный уголь, плавку, печь,

режимный охраняет меч,

режимный колос и гибрид

зимой посеянный родит,

режимный распрекрасный труд ─

в отчете тонна, в брюхе пуд.

Привык режиму оды петь,

подставив задницу под плеть,

бесплатный транспорт и трамвай

тебя доставят богу в рай.

9.

Русская равнина из географического

превратилась в понятие генетическое,

единомыслие ─ ни элина, ни иудея,

совея, отец народов

в отеческой благости своей

отправлял очередной народ в расход,

прослойку на стройку или свалку,

в исторический абортарий рожать

завиральную идею о сладком прянике,

при красном фонарике росла

и множилась куриная цивилизация ─

слепые, ослепленные, закрывшие глаза

на все. Единосущие

с отблеском костров в глазах.